М. Зощенко "Обезьяний язык". Короткие рассказы.

ОБЕЗЬЯНИЙ ЯЗЫК 


Трудный этот русский язык, дорогие граждане! Беда, какой трудный. 
Главная причина в том, что иностранных слов в нём до чёрта. Ну, взять французскую речь. Всё хорошо и понятно. Кескёсе, мерси, комси — всё, обратите ваше внимание, чисто французские, натуральные, понятные слова. 
А нуте-ка, сунься теперь с русской фразой — беда. Вся речь пересыпана словами с иностранным, туманным значением. 
От этого затрудняется речь, нарушается дыхание и треплются нервы. 
Я вот на днях слышал разговор. На собрании было. Соседи мои разговорились. 
Очень умный и интеллигентный разговор был, но я, человек без высшего образования, понимал ихний разговор с трудом и хлопал ушами. 
Началось дело с пустяков. 
Мой сосед, не старый ещё мужчина, с бородой, наклонился к своему соседу слева и вежливо спросил: 
— А что, товарищ, это заседание пленарное будет али как? 
— Пленарное,— небрежно ответил сосед. 
— Ишь ты,— удивился первый,— то-то я и гляжу, что такое? Как будто оно и пленарное. 
— Да уж будьте покойны,— строго ответил второй.— Сегодня сильно пленарное и кворум такой подобрался — только держись. 
— Да ну? — спросил сосед.— Неужели и кворум подобрался? 
— Ей-богу,— сказал второй. 
— И что же он, кворум-то этот? 
— Да ничего,— ответил сосед, несколько растерявшись.— Подобрался, и всё тут. 
— Скажи на милость,— с огорчением покачал головой первый сосед.— С чего бы это он, а? 
Второй сосед развёл руками и строго посмотрел на собеседника, потом добавил с мягкой улыбкой: 
— Вот вы, товарищ, небось, не одобряете эти пленарные заседания... А мне как-то они ближе. Всё как-то, знаете ли, выходит в них минимально по существу дня... Хотя я, прямо скажу, последнее время отношусь довольно перманентно к этим собраниям. Так, знаете ли, индустрия из пустого в порожнее. 
— Не всегда это,— возразил первый.— Если, конечно, посмотреть с точки зрения. Вступить, так сказать, на точку зрения и оттеда, с точки зрения, то да — индустрия конкретно. 
— Конкретно фактически,— строго поправил второй. 
— Пожалуй,— согласился собеседник.— Это я тоже допущаю. Конкретно фактически. Хотя как когда... 
— Всегда,— коротко отрезал второй.— Всегда, уважаемый товарищ. Особенно, если после речей подсекция заварится минимально. Дискуссии и крику тогда не оберёшься... 
На трибуну взошёл человек и махнул рукой. Всё смолкло. Только соседи мои, несколько разгорячённые спором, не сразу замолчали. Первый сосед никак не мог помириться с тем, что подсекция заваривается минимально. Ему казалось, что подсекция заваривается несколько иначе. 
На соседей моих зашикали. Соседи пожали плечами и смолкли. Потом первый сосед снова наклонился ко второму и тихо спросил: 
— Это кто ж там такой вышедши? 
— Это? Да это президиум вышедши. Очень острый мужчина. И оратор первейший. Завсегда остро говорит по существу дня. 
Оратор простёр руку вперёд и начал речь. 
И когда он произносил надменные слова с иностранным, туманным значением, соседи мои сурово кивали головами. Причём второй сосед строго поглядывал на первого, желая показать, что он всё же был прав в только что законченном споре. 
Трудно, товарищи, говорить по-русски! 
1925  

Добавить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

    ?ндекс цитирования