Диктанты для 11 класса по русскому языку

Контрольные диктанты по русскому языку для учащихся 11 классов.

prodictant

Диктант "Предчувствие" по тексту Л.Н. Толстого


Несмотря на известие о взятии флешей, Наполеон видел, что это было не то, совсем не то, что было во всех его прежних сражениях. Он видел, что то же чувство испытывали и все его окружающие люди, опытные в деле сражений. Все лица были печальны, все глаза избегали друг друга. Только один Боссе не мог понимать значения того, что совершалось. Наполеон же после своего долгого опыта войны знал хорошо, что значило в продолжение восьми часов, после всех употреблённых усилий, невыигранное сражение. Он знал, что это было почти проигранное сражение и что малейшая случайность могла теперь - на той натянутой точке колебания, на которой стояло сражение, - погубить его и его войска.

Когда он перебирал в воображении всю эту странную русскую кампанию, в которой не было выиграно ни одного сраженья, в которой в два месяца не взято ни знамён, ни пушек, ни корпусов войск, когда глядел на скрытно-печальные лица окружающих и слышал донесения о том, что русские всё стоят, - страшное чувство, подобное чувству, испытываемому в сновидениях, охватывало его. И ему приходили в голову все несчастные случайности, могущие погубить его. Русские могли напасть на его левое крыло, могли разорвать его середину. Всё это было возможно. В прежних сражениях своих он обдумывал только случайности успеха, теперь же бесчисленное количество несчастных случайностей представлялось ему, и он ожидал их всех. Да, это было как во сне, когда человеку представляется наступающий на него злодей, и человек во сне размахнулся и ударил своего злодея с тем страшным усилием, которое, он знает, должно уничтожить его, и чувствует, что рука его, бессильная и мягкая, падает, как тряпка, и ужас неотразимой погибели обхватывает беспомощного человека.

Известие о том, что русские атакуют левый фланг французской армии, возбудило в Наполеоне этот ужас. 

(По Л.Н. Толстому.)

287 слов

 

Диктант "Возвращение" по тексту В. Кондратьева

Да, видать, нечасто видели в Москве вот таких - прямо с передовой, обработанных и измочаленных войной, в прожжённых, заляпанных двухмесячной грязью сапогах... И на Володьку смотрели. Смотрели с сочувствием. У некоторых пожилых женщин набухали слёзы, но это раздражало его. Ну, чего вылупились? Не с тёщиных блинов еду. Небось думаете, что война - это то, что вам в кино показывали. Особенно раздражали его мужчины - побритые и при галстучках.

Когда он сел на уступленное ему место, соседи заметно отодвинулись от него, и это добавило раздражения - видите ли, грязный он больно. Так и сидел, покусывая губы и не глядя на людей, пока не почувствовал себя так неудобно - разве таким он мечтал вернуться в Москву, - что, рванув борт стеганой куртки, приоткрыл висевшую на гимнастёрке новёхонькую медаль «За отвагу» - глядите! А то грязь и кровь приметили, а на награду ноль внимания! И, быстро встав, прошёл на площадку, толкнув не совсем случайно хорошо одетого мужчину с портфелем и при галстуке.

Уткнувшись в окно, он глядел, как проплывают мимо знакомые московские улицы, но всё ещё не мог представить реально, что это московские улицы, что он живой и едет домой.

И только тогда, когда трамвай остановился на его остановке, почти у самого его дома, что-то дрогнуло в душе. Значит, это правда! Он дома! И всё позади...

Он вылез из трамвая, но не побежал, шалея от счастья, а, наоборот, даже приостановился, приглядываясь к родной уличке, и, лишь увидав свой дом - целый и невредимый, лишь больше прежнего обшарпанный, с грязными, видать, давно не мытыми окнами, с выпавшими кое-где глазурованными кирпичиками у подъезда, - он вдохнул, выдохнул и ощутил, что с этим выдохом уходит из души то неимоверное, предельное напряжение, в котором жил он эти страшные месяцы.

Не то всхлипнув, не то застонав, он побежал. И на третьем этаже, около двери своей квартиры, стоял не тот отчаянный, шальной лейтенант Володька, пехотный ротный, поднимавший людей не в одну атаку, выпученных, бешеных глаз которого боялись не только обычные бойцы, а даже присланные к нему в роту урки с десятилетними сроками, а стоял намученный, издёрганный донельзя мальчишка, для которого всё пережитое подо Ржевом было непосильно трудно, как ни превозмогал он себя там, как ни храбрился. 

(По В.Кондратьеву.)

361 слово

Диктант "Мастер" по тексту А. Платонова


Захар Павлович жил, ни в ком не нуждаясь. Он мог часами сидеть перед дверцей паровозной топки, в которой горел огонь. Это заменяло ему великое удовольствие дружбы и беседы с людьми. Наблюдая живое пламя, Захар Павлович сам жил - в нём думала голова, чувствовало сердце и всё тело тихо удовлетворялось.

Захар Павлович уважал уголь, фасонное железо - всякое спящее сырье и полуфабрикаты, но действительно любил и чувствовал лишь готовое изделие - то, во что превратилось посредством труда человека и что дальше продолжает жить самостоятельной жизнью. В обеденные перерывы Захар Павлович не сводил глаз с паровоза и молча переживал в себе любовь к нему. В своё жилище он наносил болтов, старых вентилей, краников и прочих механических изделий. Он расставил их в ряд на столе и предавался гляденью на них, никогда не скучая от одиночества. Одиноким Захар Павлович и не был: машины были для него людьми и постоянно возбуждали в нём чувства, мысли, пожелания. Передний паровозный скат, называемый катушкой, заставил Захара Павловича озаботиться о бесконечности пространства. Он специально выходил ночью глядеть на звёзды - просторен ли мир, хватит ли места колёсам вечно жить и вращаться? Звёзды увлечённо светились, но каждая - в одиночестве. Захар Павлович подумал: на что похоже небо? И вспомнил про узловую станцию, куда его посылали за бандажами. С платформы вокзала виднелось море одиноких сигналов - то были стрелки, семафоры, перепутья, огни предупреждения и будок, сияние прожекторов, бегущих паровозов. Небо было таким же, только отдалённей и как-то налаженней в отношении спокойной работы. Потом Захар Павлович стал на глаз считать вёрсты до синей меняющейся звезды: он расставил руки масштабом и умственно прикладывал этот масштаб к пространству. Звезда горела на двухсотой версте. Это его обеспокоило, хотя он читал, что мир бесконечен. Он хотел бы, чтобы мир действительно был бесконечен, дабы колёса всегда были необходимы и изготовлялись беспрерывно на общую радость, но никак не мог почувствовать бесконечности.

...Мысль, что колёсам в конце концов работы не хватит, волновала Захара Павловича двое суток, а затем он придумал растянуть мир* когда все дороги до тупика дойдут, - ведь пространство тоже возможно нагреть и отпустить длиннее, как полосовое железо,-и на этом успокоился. 

(По А.Платонову.)

345 слов


Диктант "Илья Ильич и Захар" по тексту И.А. Гончарова


Илья Ильич знал уже одно необъятное достоинство Захара - преданность себе, и привык к ней, считая также, с своей стороны, что это не может и не должно быть иначе. Привыкши же к достоинству однажды навсегда, он уже не наслаждался им, а между тем не мог, при своём равнодушии к всему, сносить терпеливо бесчисленных мелких недостатков Захара.

Если Захар, питая в глубине души к барину преданность, свойственную старинным слугам, разнился от них современными недостатками, то и Илья Ильич, с своей стороны, ценя внутренно преданность его, не имел уже к нему того дружеского, почти родственного расположения, какое питали прежние господа к слугам своим. Он позволял себе иногда крупно браниться с Захаром.

Захару он тоже надоедал собой. Захар, отслужив в молодости лакейскую службу в барском доме, был произведён в дядьки к Илье Ильичу. С тех пор он начал считать себя только предметом роскоши, аристократическою принадлежностью дома, назначенною для поддержания полноты и блеска старинной фамилии, а не предметом необходимости. От этого он, одев барчонка утром и раздев его вечером, остальное время ровно ' ничего не делал.

Ленивый от природы, он был ленив ещё и по своему лакейскому воспитанию. Он важничал в дворне, не давал себе труда ни поставить самовар, ни подмести полов. Он или дремал в прихожей, или уходил болтать в людскую, в кухню; не то так по целым часам, скрестив руки на груди, стоял у ворот и с сонною задумчивостью посматривал на все стороны.

Давно знали они друг друга и давно жили вдвоём. Захар нянчил маленького Обломова на руках, а Обломов помнит его молодым, проворным, прожорливым и лукавым парнем. Старинная связь была неистребима между ними. Как Илья Ильич не умел ни встать, ни лечь спать, ни быть причёсанным и обутым, ни отобедать без помощи Захара, так Захар не умел представить себе другого барина, кроме Ильи Ильича, другого существования, как одевать, кормить его, грубить ему, лукавить, лгать и в то же время внутренно благоговеть перед ним. (По И.А.Гончарову.)

317 слов


Диктант "Осенняя гроза" по тексту К.Г. Паустовского


Над Псковом гремела поздняя осенняя гроза. Молнии перебегали по чёрным садам и белым соборам. Суровые эти соборы были недавно восстановлены после войны. Вспышки молний отражались в меловых лужах около соборных стен.

Наутро, когда мы выехали из Пскова в Лугу, в небе снова начали накапливаться тучи.

Меня, конечно, могут упрекнуть в пристрастии к описанию гроз и других небесных явлений. Но эту грозу под Псковом я, очевидно, буду помнить долго и потому не могу промолчать о ней.

Это была стремительная гроза в самый разгар золотой осени, в ту пору года, когда гроз почти не бывает. В этом была её мощь - в невиданном пожаре солнечного света, бившего в осеннюю заржавленную землю через порывы бешеных туч. Взрывы солнечною огня, его косые лучи проносились и тотчас гасли в угрюмой дали. Там узкими домоткаными холстами уже лились на леса и пустоши короткие ливни.

Каждый взмах солнца выхватывал из сумрака то одну, то другую отлитую из чистейшей меди берёзу. Берёзы вспыхивали, пламенели, дрожали, как исполинские факелы, зажжённые по сторонам дороги, и мгновенно гасли за серой стеной дождя.

Машина рвалась через эти полосы дождя, чтобы снова вынестись в разноцветный пожар мокрой листвы и промчаться сквозь него до новой встречи с широкошумным пенистым дождём.

Свет, золото, багрянец, тьма, пурпур и снова - быстрый свет! Синий блеск молний, длинные перекаты грома, и вдруг вдали, в путанице поваленных ветром берёз, - рыжая, огненная лисица с поджатой лапой и насторожёнными ушами.

Удары грома совпадали с переменами света. Казалось, что гром оркестровал перед нами эту ошеломляющую грозу. 

(По К. Паустовскому.)

247 слов


Диктант "Счастье" по тексту А.Н. Толстого


Разбудили её тяжёлые шаги и беготня по палубе. Сквозь жалюзи лился солнечный свет, играя на красном дереве рукомойника жидкими переливами. Ветерок, отдувавший чесучовую штору, пахнул медовыми цветами. Она приоткрыла жалюзи. Пароход стоял у пустынного берега, где под свежеобвалившейся, в корнях и комьях, невысокой кручей стояли возы с сосновыми ящиками. У воды, расставив худые, с толстыми коленками ноги, пил коричневый жеребёнок. На круче красным крестом торчала маячная веха.

Даша соскочила с койки, набрала полную губку воды и выжала её на себя. Стало до того свежо и боязно, что она, смеясь, начала поджимать к животу колени. Потом надела приготовленные с вечера белые чулки, белое платье и белую шапочку – всё это сидело на ней ловко-и, чувствуя себя независимой, сдержанная, но страшно счастливая, вышла на палубу.

По всему белому пароходу играли жидкие отсветы солнца, на воду больно было смотреть, - река сияла и переливалась. На дальнем берегу, гористом, белела, по пояс в берёзах, старенькая колокольня.

Когда пароход отчалил и, описав полукруг, побежал вниз, навстречу ему медленно двигались берега. Из-за бугров, точно завалившись, выглядывали кое-где потемневшие соломенные крыши изб. В небе стояли кучевые облака с синеватыми днищами, и от них в небесно-желтоватую бездну реки падали белые тени.

Даша сидела в плетёном кресле, положив ногу на ногу, обхватив колени, и чувствовала, как сияющие изгибы реки, облака и белые их отражения, берёзовые холмы, луга и струи воздуха, пахнущие то болотной травой, то сухостью вспаханной земли, медовой кашкой и полынью, текут сквозь неё,-и тихим восторгом ширится сердце.

Какой-то человек медленно подошёл, остановился сбоку у перил и, кажется, поглядывал. Даша несколько раз забывала про него, а он всё стоял. Тогда она твёрдо решила не оборачиваться, но у неё был слишком горячий нрав, чтобы спокойно переносить такое разглядывание. Она покраснела и быстро, гневно обернулась. Перед ней стоял Телегин, держась за столбик и не решаясь ни подойти, ни заговорить, ни скрыться. Даша неожиданно засмеялась: он ей напомнил что-то неопределённо весёлое и доброе. 

(По А.Н.Толстому.)

312 слов


Диктант "Память" по тексту В. Тендрякова


Памятник Пушкину напомнил вдруг Фёдору окоп, пропечённый солнцем, кирпичную школу, двор, исковырянный снарядами, усеянный белыми листами бумаги, катающийся от взрывов глобус - макет голубой планеты - и дядю Ваню из книги, заброшенной на бруствер. Бывают же странные ассоциации.

В холодной, нетающей сетке падающего снега горели тёплые фонари. Снег покрывал бронзовые кудри поэта, его крылатку, землю - близкую, но недоступную с высоты гранитного постамента. Близкая - три метра от бронзовых туфель. Недоступная - три метра и вечность.

Поэт должен завидовать Фёдору-Фёдор на земле, живой среди живых.

А ведь был когда-то окоп, осыпающийся песок, неприкаянно мечущийся глобус и растерзанный дядя Ваня, ужасающийся, что ему ещё много лет осталось до смерти. Фёдор свирепо завидовал ему, не знающему, что такое вой снарядов. Завидовал тем, кто после него будет жить. Счастливцы из счастливцев...

Окоп во дворе школы - он теперь далёк и неправдоподобен. И ходят вокруг те счастливцы, которым завидовал.

Бронзовому поэту невдомёк, что вот уже два года прошло, как отменили карточки, - входи в булочную, вынимай деньги и покупай хлеб сколько нужно, ешь досыта.

Разрушенные войной города давно уже прибрали со своих улиц битый кирпич, сровняли воронки, залили их гладким асфальтом. Руины обрастают стеклом и бетоном. И, наверно, та разбитая, сожжённая школа, возле которой был вырыт окоп Фёдора, сияет обновлёнными окнами, где-то внутри стоит новый глобус и на новых полках хранятся новые издания чеховского «Дяди Вани» рядом с томиками Пушкина.

Бронзовый поэт, твоё имя чтут; вот и сегодня, среди зимы, кто-то положил у твоего заиндевелого пьедестала скромный букетик живых цветов. Книги твои держат миллионы рук, стихи сейчас доступны каждому.

Идут люди мимо бронзового Пушкина, большинство из них сыты и тепло одеты, они уже забыли такие слова, как «похоронная» и «комендантский час». Окоп и неприкаянный глобус - в прошлом, а дядя Ваня стал чуточку понятнее.

Мельтешат частые снежинки, и горят фонари. Пробирает холод, и кричит мороженщица: «Мороженое! Мороженое! Горячее мороженое!» (По В.Тендрякову.)

306 слов


Диктант "Предисловие" по тексту М.Ю. Лермонтова


Во всякой книге предисловие есть первая и вместе с тем последняя вещь; оно или служит объяснением цели сочинения, или оправданием и ответом на критики. Но обыкновенно читателям дела нет до нравственной цели и до журнальных нападок, и потому они не читают предисловий. А жаль, что это так, особенно у нас. Наша публика так ещё молода и простодушна, что не понимает басни, если в конце её не находит нравоучения. Она не угадывает шутки, не чувствует иронии. Она просто дурно воспитана. Она ещё не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места, что современная образованность изобрела орудие более острое, почти невидимое и тем не менее смертельное, которое, под одеждою лести, наносит неотразимый и верный удар. Наша публика похожа на провинциала, который, подслушав разговор двух дипломатов, принадлежащих к враждебным дворам, остался бы уверен, что каждый из них обманывает своё правительство в пользу взаимной, нежнейшей дружбы.

Эта книга испытала на себе ещё недавно несчастную доверчивость некоторых читателей и даже журналов к буквальному значению слов. Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых... Старая и жалкая шутка! Но, видно, Русь так уж сотворена, что всё в ней обновляется, кроме подобных нелепостей. Самая волшебная из волшебных сказок у нас едва ли избегнет упрёка в покушении на оскорбление личности!

Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одною человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что, ежели вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Печорина? Если вы любовались вымыслами гораздо более ужасными и уродливыми, отчего же этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Уж не оттого ли, что в нём больше правды, нежели бы вы того желали?

Вы скажете, что нравственность от этого не выигрывает? Извините. Довольно людей кормили сластями, у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины. Но не думайте, однако, после этого, чтоб автор этой книги имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков. Боже его избави от такого невежества! Ему просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает и, к его и вашему несчастью, слишком часто встречал. Будет и того, что болезнь указана, а как ее излечить - это уж Бог знает! 

(По М.Ю.Лермонтову.)

410 слов

Добавить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
?ндекс цитирования